Данные примеры написания кейсов и протокола тройки написаны мной, Брейтбург Мария, в очень давние времена (когда динозавры ещё ходили по земле). На момент написания работ не было ясного процесс-анализа и, тем более, гештальт-анализа. Несколько позже появились "рыбы" для написания кейсов.
Посвящается молодым гештальт-трапевтам для понимания, что никто сразу достаточно хорошим терапевтом не рождается, а им становится. С пожеланиями большого интереса к себе и другим, а так же тому, что рождается в контакте. Удачи и удовольствия вам, коллеги!
Протокол тройки (согласие участников тройки получено, имена изменены)
Три кейса (разрешение на публикацию, с изменением имен, «узнаваемых» фактов, для размещения в гештальт-сообществе получено от всех трёх клиентов).
СЕРТИФИКАЦИОННЫЙ СЛУЧАЙ №2
Белка и орех
(10 сессий)
1.Общие сведения
Начало терапии: декабрь 2011 г.
Окончание: март 2012 г.
Клиент: Л., 37 лет. Проживает в Одессе. Главный бухгалтер в гостинице. Разведена 15 лет назад. Проживает с сыном Колей 16 лет, - школьник старших классов.
Л. небольшого роста, около 168 см. Нормостеник. Волосы средней длины, окрашенные в рыжий цвет (в ходе консультаций отмечает, что цвет волос меняет часто). Отличительная особенность: на подавляющем большинстве фотографий рот приоткрыт, вероятно, вследствие неправильного прикуса. Сама этого не замечает. Отмечает проблемы с собственным здоровьем: миопия (носит очки), плоскостопие 4 ст, проблемы с зубами (выпадают, портятся).
Причина обращения: желание построить длительные отношения мужчиной (кандидата нет). «Почему не получается найти мужчину, с которым было бы хорошо».
Ожидания от терапии: понять, как найти мужчину для семейных отношений и построить с ним отношения.
Кто посоветовал обратиться к терапевту: по рекомендации общих дальних знакомых, которые знают, что я занимаюсь психотерапией.
Предыдущие попытки решения: не было.
Описание проблемы: Л. хочет перестать контролировать сына и всех мужчин в её окружении: имеет чёткое и безапелляционное понимание «как кто должен думать, делать, хотеть». Считает себя сильной и самостоятельной, но устала от этого.
Основные конфликты и способы их решения: хроническая форма общения в семье: конфликт (прямолинейно предъявляются чувства, без подбирания экологичной формы предъявления), с мужчинами: «знает как им лучше» (проекция, проективная идентификация, конфлюэнция).
Способы прерывания контакта: интроекция, проекция, конфлюэнция, эготизм, проективная идентификация (в порядке частоты появления в сессиях).
Ресурсы в терапии: у Л. присутствуетнавык брать ответственность за свои действия и выборы, если обращать внимание на способы прерывания контакта. Способность к открытому диалогу, хорошая способность к самонаблюдению.
Психоаналитическая диагностика личности (по Н. МакВильямс) или диагностика в какой-либо парадигме, предпочитаемой терапевтом.
Невротическая личность с тенденцией к истероидному (пограничному) типу организации личности. Привязывается к социально «значимым» мужчинам, идеализирует их, сексуализирует контакты с ними, одновременно называя такие отношения дружескими.
Оценка клиента с точки зрения показаний того или иного вида психотерапии (оценка пригодности клиента для того или иного вида психотерапии (способностей Эго): Л. может работать в гештальт-терапии, замечание чувств при высоком темпе и насыщенной Id-речью происходило путём постоянного возвращения клиентки к Personаlity для замечания что Л. чувствует и как это понимает.
II. Динамика терапии
Основная мета-потребность: потребность в признании, самодостаточности, удовольствии. Иногда – в безопасности.
Сеттинг: сессия раз в неделю, в среду в 19.00. Л. в первые три сессии могла опоздать, третью сессию попросила перенести на другой день. Далее, при установлении более чётких границ сеттинга и повторении их, сеттинг не нарушался - приходила вовремя. Оплата – средняя по Киеву. Сессии длились по 60 минут.
Основные темы и их динамика: отношения к отцу (блокирование энергии до полного ухода) и отчиму (вызывает больше энергии), максимальное количество энергии в женских фигурах семейной системы (возбуждение конкуренции).
Мотивация клиента: средняя, положительное восприятие терапии, желание измениться.
Поддержка клиента в окружении: сестра, сын.
Диагностика Self. Л. больше работает в Id, запросы почти все время исходили из Эго. Я работала с Personality клиента путем обращения внимания на соотношение её чувств к содержанию рассказа, их объяснению и пониманию Л.
III. Первичное интервью.
До начала работы Л. написала мне в фейсбук и соообщила, что она хотела бы прийти на терапию. По ее словам, мужчин она считает всех ненадёжными, но, одновременно с этим, надеется найти такого мужчину, которому могла бы доверять. При этом от одного решения до другого проходит мало времени, т.е. по сути Л. сама не понимает чего хочет. Считает это проблемой и хочет ее решить. Я предложила ей прийти на первую сессию, а затем решить, в каком формате продолжить работу. Ко мне обратилась, так как считает меня (из рассказов общих знакомых), что я «жёсткая, как мужчина, но эмпатичная и понимающая».
Анализ наблюдений за поведением и деятельностью клиента в ситуации консультирования – характеристика особенностей когнитивной, эмоционально-волевой и личностной сфер; описание сильных и слабых сторон (далее я описываю суммарное из 10 сессий): Поведение экспрессивное, яркое. Импульсивна. Речь ускорена, иногда «проглатывает» буквы. Если целью ставит донести что-то эмоционально-показательное (возмущена, хвастается или злится), то меня не слышит, игнорирует. Если поднимается тема, вызывающая эмоциональный болезненный отклик у клиентки – речь замедляется, тон голоса становится ниже. При сознательном прерывании контакта множество невербальных проявлений и жестов.
Творческое мышление развито сильно, - может построить несколько теоретических вариантов развития событий «если бы…, то…». При внешне-показательной экспрессивности из зоны комфорта старается не выходить, в том числе при наличии поддержки из вне. Действует по привычным ей паттернам, путём применения слов-интроектов «так все делают», «все мужчины такие» и т.п.
Поддерживает друзей и знакомых, не прося ничего у них. Иногда при этом может оказывать «медвежью услугу» - помогать, когда не просили. Привязывается к людям быстро, может пребывать в слиянии с людьми, перенимать их повадки и высказанные умозаключения, при этом выдавая их за собственные.
Отношение ко мне, как к терапевту, больше образное и интроектное, нежели реалистичное: употребляет выражения «Тебе же виднее», «Ты много знаешь обо мне» и т.д. Отношение декларирует позитивное. Преконтакт происходит быстро, в контакт вступает смело, быстро, без стеснения, часто – не замечая нарушения границ и не соблюдая сеттинг (при попытке сказать, что время сессии подходит к концу – продолжает говорить).
Из неинтересных/нежелательных контактов выходит так же быстро, не понимая растерянность и обиду того, с кем из контакта вышла, а, чаще всего, вообще не замечая этого. При возникновении болезненных точек в консультативных сессиях, начинает избегать сессий – «забывает» о назначенной встрече (так было с третьей сессией). Личную поддержку о своей женственности воспринимает сдержано-учтиво. Благодарит, так же, чаще всего шаблонно, «как хорошая девочка», от чего возникает ощущение наигранности и искусственности.
Исследование актуальной ситуации: Живёт вместе с сыном в двухкомнатной квартире в городе Одессе. Работает бухгалтером в гостинице. Отмечает, что на работе она профессионал своего дела, очень этим гордиться.
Внутренние границы семьи жесткие: требует от шестнадцатилетнего сына хорошо учиться в школе, нанимает репетитора для сдачи экзаменов, переживает по этому поводу, требует возвращаться домой вовремя (при этом мнение и желание сына Л. не интересует). Внешние границы размыты: гостям разрешено приходить в любое время суток, позвонив за десять минут до прихода или без звонка.
Постоянные личные отношения отсутствуют. На работе есть охранник «очень красивый, недоступный», к которому иногда проявляет сексуальное желание, но мужчина «тормозит» и отношения не случаются.
Поддерживает периодические «дружеские» отношения с мужчиной, с которым познакомилась на сайте знакомств три года назад. Перерывы в общении могут составлять от двух недель до пяти месяцев (как будет удобно мужчине). Интимных отношений с мужчиной нет (но хочет). Он женат, есть сын. Внешне красив, на сессии Л. призналась, что испытывает к нему чувство влюблённости, но, по мнению Л., он для неё «недосягаем». Для этого мужчины всегда готова «подставить плечо», в любое время суток. Переживает за него, жалеет его, пытается понять почему он такой или так или иначе поступает, выстраивая многочисленные гипотезы.
Активно и эмоционально поднимает отстранённые темы о мужчинах, много шутит об отношениях мужчин и женщин (но не своих), вспоминает истории, в которых демонстративно и ярко показывает «никчемность», «непонятность» и «нелогичность» мужчин. При этом признаёт, что без них ей скучно.
Жалуется на бывшего мужа, который «создаёт проблемы» так как не хочет платить алименты, не занимается участием в воспитании сына. После смерти родителей мужа два года назад – теперь, по мнению Л., бывший муж руководствуется советами его родной старшей сестры.
Жалуется на то, что «те, кто мне интересен – те безинициативны, а те, кому интересна я – не интересны мне».
Исследование семейной истории: Родилась в Кемерово. Родители познакомились на танцах. По легенде: мама была влюблена в некоего Александра, но вышла назло Александру за Н., который и стал отцом Л.. Отмечает, что вся семья ждала её появления на свет. Мама носила беременность тяжело, роды с гипоксией. Мама во время беременности и до одного года Л. проживала в 2-х комнатной квартире вместе с мамой, своей сестрой (тётей М.), бабушкой, прабабушкой и прадедушкой. Папа жил отдельно, в общежитии при военном училище, в котором учился.
Мама Л. чувствует вину за то, что рожала её тяжело и «неправильно». Изначально имя, которое дала мама – Анастасия, но родственники сказали, что Настя – это «имя дворовой девки». Поэтому папа, оформляя свидетельство о рождении дал имя Л. Некоторые домочадцы называли Л. - Алёшей.
Есть воспоминание Л. о том, что она сидит в детской кроватке, а над ней склоняются, улыбающиеся мама и папа. Отмечает чувство покоя, уверенности и тепла. Это единственное воспоминание чёткое об отце. Остальные ситуации описывает с нежеланием, прерывает, говоря, что «не помнит отца».
В квартире, в которой жила до года были постоянные конфликты матери с бабушкой. О бабушке говорит с напряжением и осуждением. Во время того, как говорит о ней, уголки рта опускаются, начинает трогать себя за шею сзади. Называет бабушку «сумасшедшей», хотя та никогда в больнице не лежала и у психиатра на учёте не состояла. Предположительно, такую «легенду» транслировала мама Л.. Так как объективно, после некоторых интервенций с позитивной коннотацией относительно образа бабушки, меняется тон, осознаёт тепло и сочувствие к бабушке. После одного из таких эпизодов Л. отметила, что у бабушки был младший брат (бабушка была старшая в семье из сиблингов), который трагически погиб (утонул, когда купался в реке, тело найдено было через несколько дней). Вспоминает, что бабушка была очень ответственной за своих младших сиблингов. Я акцентировала её на этой ситуации. Удалось предположить как могла себя чувствовать бабушка в той трагической ситуации. Поэтому в канву этого осознавания легли дальнейшие объяснения о характере бабушки: в дальнейшем она (бабушка) построила карьеру преподавателя в военном институте и стала заведующей кафедры. Л. отмечает, что на работе бабушка была уважаемой, к ней приходили за советом. Дома же бабушка была «сумасшедшей».
Когда Л. Исполнился год - интернальная семья Л. переехала в трёхкомнатную квартиру, а экстернальная (вместе с отцом), благодаря его распределению после окончания обучения, переехали в Одессу, где снимали маленький домик-пристройку с дровяной печкой. Мама работала бухгалтером, о папе говорит не чётко, даже после попытки уточнить, лаконично: «был военным», об отце говорит нехотя, с напряжением, прерывает контакт, переводит тему. При попыте уточнить какие-то обстоятельства об отце говорит, что не помнит.
Ярко описывает ситуацию: в возрасте 3-4 лет помнит о том, как потерялась в зоопарке. Мама нашла возле клетки с ондатрами «которым я гладила зубы». Рассказывает, что в этот момент не испугалась того, что мамы не оказалось рядом, так как была увлечена животными. Эту историю рассказывает друзьям, смеётся. Фраза «погладить зубы ондатре», для Л. символ отдельности от родителей и самостоятельности. Я предположила, что эта фраза/образ наполнен агрессией, наивностью и стыдом (неуместностью).
Прабабушка (мамина бабушка по материнской линии), которую Л. называла бабушкой, приезжала из Кемерово регулярно, каждый год, находилась в Одессе с марта по октябрь. Со слов Л. – в дела родителей не вмешивалась («я не слышала никогда, что бы бабушка как-то участвовала в конфликтах мамы и отца»). Прабабушка помогала по хозяйству, занималась воспитанием Л., проводила с ней много времени. В детский сад Л. не отдали, так как «не было в этом необходимости».
Менее чем через два года после приезда в Одессу, в 4,5-5 лет мама с папой развелись. Кто был инициатором – Л. не знает. Открытых конфликтов между родителями Л. не наблюдала. Но в течение времени, когда мама и отец жили вместе, чувствовала, что мама была подавленной, иногда – напряжённой, обозначает мамино состояние как депрессивное. В этом обвиняет отца, который стал меньше участвовать в жизни семьи и отдалился от мамы и Л.. Со слов матери Л. известно, что её отец изменял матери. Ребёнком, Л. хотела, что бы отец ушёл окончательно, поэтому когда родители развелись «вздохнула с облегчением».
О семье отца говорит, что они были неряхи и за них маме Л. было стыдно. Клиентка помнит, что они плохо пахли. В этом месте у меня создалась гипотеза о негиляционной агрессии созданного образа семьи отца, семьёй матери или именно мамой Л. (как нивелирование особой значимости отца).
Л. отмечает, что прабабушка «была против развода». В этом месте у меня возникло чувство раздражения и возмущения. Первым импульсом было желание «снять Л. очки» относительно образа прабабушки и её «святости». Но остановила себя страхом придать разрушительную силу системным установкам образов Л. в своей резко-негативной оценке. В тот же момент ощутила прилив тепла, чувственности, нежности к прабабушке, у которой, как я предположила, была очень большая тревожность относительно судьбы её внучки и правнучки Л., возможно, чувства вины за дочь (бабушку), которая в жизни Л. и её мамы «никак не участвовала» (со слов Л.).
В течение последующих нескольких месяцев (не более полугода) Л. жила с мамой вдвоём (прабабушка в этот период была в Кемерово). Через пол года после развода мама познакомила Л. с новым мужчиной, который Л. очень сильно понравился. Девочка Л. очень сильно желала, что бы мама и Н(б).. (новый мужчина) поженились. Нового мужчину мамы звали так же, как и отца Л.. Н(б).работал инженером в Одессе. Мама и Н(б). поженились. Отчим принял Л. очень хорошо, заботился о неё и они стали друзьями. Л. стала называть сразу отчима папой.
Когда Л. было 11 лет – родилась сестра Катя (Кася), которую Л. очень ждала. Появление Каси у меня вызвало интерес. Л. рассказала, что мама накануне родов, вместе с отчимом и Л., уехали в Кемерово к родственникам и старенькой прабабушке, которая сама уже не могла приезжать в Одессу. Отчим пробыл две недели и уехал обратно в Одессу на работу. Мама родила Касю в Кемерово и вернулась к отчиму в Одессу, оставив Л. с родственниками в Кемерово. Три месяца Л. училась в незнакомой школе. Когда вернулась в Одессу – разу же включилась в заботу о младшей сестре, стирала пелёнки, мыла попу сестре, гладила вещи. При этом отмечает, что стирала и гладила пелёнки и одежду младшей сестре даже тогда, когда в этом не было острой необходимости («даже когда чуть-чуть описенные пелёнки»). Отмечает, что заботилась о сестре «как хорошая мама».
Имя для Кати выбрал отчим. Кася была ребёнком болезненным, в год тяжело переболела коклюшем. Отчим так же принимал активное участие в заботе о Касе, вставал по ночам. Когда Л. рассказывает об этом, в моём теле ощущается напряжение, чувствуется скованность, дыхание становится поверхностным. Л. рассказывает о появлении Каси, заботе о ней и её болезнях очень энергично, ускоряя темп речи, несколько нервозно, сквозь улыбку, как будто хвастаясь. При этом ощущается недиффиринцированный страх, предположительно: «быть хорошей, что бы снова не быть оставленной без мамы и отчима» или «быть хорошей, лучше, чем мать».
Когда Л. было 14 лет - прабабушка умерла. Никаких уточнений по этому поводу или эмоций в рассказе Л. не проявляет. По легенде: прабабушка попросила свою дочь (бабушку), что бы та наладила отношения с мамой Л. и самой Л..
До 17 лет Л. жила с родителями. Закончив школу, поступила, по совету матери, в институт на бухгалтерское дело. У мамы, которая преподавала бухгалтерские курсы, Л. встретила будущего мужа – Е. в 16 лет. Мама о Е. отзывалась хорошо. Все подружки говорили, что он из хорошей семьи и «надо брать». Отчиму Е. не нравился. Семья Е. клиентку не приняла. Как Л. выяснила позже – кто-то из общих знакомых сказал им, что Л. гулящая (как в своё время так же отзывалась семья отца Л. про маму Л., когда те только познакомились).
Л. вышла замуж за Е. в 17 лет (через год и три месяца после знакомства). Ни родители со стороны Л., ни со стороны Е. на свадьбу не пришли.
Первый год Л. и Е. снимали квартиру. Далее из-за финансовых трудностей они переехали к родителям Е. и жили у них в течение трёх лет. Отношения Л. с родителями Е. были нормальными, с периодическими спорами, но в целом – ровные. Когда Л. забеременела, то на восьмом месяце беременности уехала к своим родителям, так как в тот месяц приехала родная сестра Е. со своими детьми, и им негде было остановиться. Вернулась обратно в семью мужа, когда уже родился сын Коля и ему исполнилось 4 месяца.
Возвращению Л. были не рады родители мужа, всячески игнорировали её, с сыном Колей не помогали. У Л. начался мастит с высокой температурой, она позвонила в присутствии родителей мужа своим родителем и пожаловалась о том, что никому нет до неё дела. Разразился скандал: мама мужа заявила, что Л. может ехать домой, но Колю должна оставить им. Л. отмечает: «если бы у меня не была температура под сорок, я бы так не сказала… но тогда я послала свекровь на хер прямым текстом». Она забрала Колю и уехала к родителям. Через несколько недель свекровь приехала к Л. мириться и предложила свою «помощь»: она предоставит Е., Л. и их сыну Коле отдельную квартиру. Пожилую хозяйку квартиры свекровь по договору будет досматривать у себя дома. Так Л., Е. и Коля переехали в однокомнатную квартиру.
Но через несколько дней свекровь «по секрету» сообщила Л. по телефону, что до неё дошли слухи, что у Е. есть любовница Наташа. Когда муж пришёл домой Л. устроила мужу «допрос»: «я посадила его на кухне и потребовала, что бы он отвечал на мои вопросы честно, так как знает правду». Е. признался Л., что, действительно, изменял ей, что у него есть любовница. И ещё он сказал «что давно меня не любит». После этой «точки» Л. вернулась в родителям вместе с Колей окончательно.
Отчим был против развода, как и мама Л.. Но всё же Л. и Е. развелись. На алименты Л. не подавала, так как понадеялась, что Е. будет платить их по собственному желанию. Платил алименты Е. ровно три месяца. Далее алименты стали нерегулярными, а потом и вовсе отсутствовали.
Так как Л. брала академический отпуск в институте, то она решила продолжить обучение и закончит ВУЗ.
Когда Коля подрос и пошёл в детский сад – Л. пошла работать на телевидение, пройдя кастинг. Об этом периоде жизни Л. рассказывает очень эмоционально: радостно, хвастаясь, гордясь с собой, называет это время «лучше в моей жизни». Училась работать редактором на месте. Завязалось много новых знакомств. Поднялась по карьере до главного редактора к 23 годам. Было много приятного внимания мужчин на работе, с некоторыми были романы. Отдельно отмечает роман с режиссёром Андреем, с которым были очень душевные отношения и «феерический секс…. Но я его не любила…». Л. рассказала на работе одной «страшненькой» девушке какой Андрей «герой» и «прекрасный мужчина», и так его «разрекламировала», что девушка в Андрея влюбилась. Позже Андрей был переведён в Киев, где до сегодняшнего дня и работает. Та влюблённая девушка «дождалась» чувств Андрея и они поженились.
Л. решила, что пора искать возможность жить отдельно с сыном от родителей. В это же время был вариант молодёжного кредита на квартиру. Родители помогли занять денег для первого взноса, и Л. купила квартиру. Ей пришлось оставить работу главного редактора и начать работать бухгалтером на заводе, что бы иметь возможность отдавать кредит. Затем Л. начала работать в гостинице бухгалтером, где работает до сих пор.
Частые контрпереносы терапевта в ходе сессий: в начале терапии у меня было очень много напряжения в связи с бешеным темпом речи и огромным количеством информации, выносимой клиенткой. Длительная концентрация внимания вызывало у меня чувство насилия над собой и, далее, раздражение на клиентку. При разрешении себе расслабиться и не напрягаться для восприятия всего, что говорит клиентка, я видела клиентку чётче и объёмнее, могла обращать внимание на её тело, мимику, жесты – «картинка без звука» была мне приятна, клиентка вызывала чувство нежности, воспринимаясь мной как девочка, лет 11-13.
Очень быстрый темп, невозможность приостанавливать клиентку, вообще сообщить что-либо (внести себя в сессию), продолжались первые три сессии. По этому поводу ранее мной была получена супервизия по клиентке со схожим способом построения преконтакта. Супервизором была дана рекомендация (и мной взята), что в этом случае пока клиентка не выговориться – делать что-либо бесполезно. Т.е. тактика первых трёх сессий – сидеть ровно.
Крайне сложно было прервать клиентку, предупредив о том, что время сессии закончилось. Сама мысль о том, что клиентку необходимо останавливать вызывала у меня страх и проекции о том, что клиентка обидеться и уйдёт (страх отвержения). По факту клиентка либо игнорировала моё сообщение, либо (после 3 сессии, на которой я озвучила ей свои переживания по поводу сеттинга) – заканчивала очень быстро, не акцентируя никаких особенных чувств по этому поводу.
В рассказах о мужчинах Л. я включалась эротическим переносом на саму клиентку. Расценивая это как проективную идентификацию (т.к. клиентка воспринимала меня женщиной с мужскими чертами характера, о чём сказала в начале) или как комплиментарный перенос, я пугалась этого чувства, но поскольку речь клиентки в эти моменты звучала с эротическими интонациями, я решила принять роль, предлагаемую мне клиенткой. Прямой вопрос к клиентке о том кем она меня сейчас видит привёл меня к облегчению (снижению стыда), т.к. клиентка сказала, что я похожа в данный момент сессии на мать. Из этой роли мне было легко двигаться рядом с клиенткой, признавая её сексуальность и выразительность поведения. В некоторые моменты включалось чувство зависти и конкуренции, но, при моём выборе формы для предъявления этих переживаний (тактичность, аккуратность, немногословность, но ясность и точность), клиентка реагировала улыбкой и выходом на границу контакта, который выражался в её замедлении речи, увлажнением глаз и проживанием с высказыванием чувства тепла и признания.
Первичные гипотезы о причинах трудностей: В ходе сессий выявляется некоторая закономерность в наличии триангуляции (прабабушка, мама и папа Л.), (прабабушка, мама Л., Л.), (Л., бывший муж, родная сестра бывшего мужа). Идеализирован образ прабабушки. Запутанные иерархические роли. Поддержание образа семьи как «непризнанные герои». Легенда семьи про бабушку Л. («сумасшедшая», хотя диагноза никто никогда не ставил). Окрашивание материнской фигуры в светлые цвета, отцовские – в тёмные, отчим – самый «ценный» и «святой» персонаж. Вытеснение самой клиенткой этих всех частей собственной аутентичности. Легализованная фигура для агрессии – отец Л., следовательно – невозможность построить отношения с мужчинами, и, как итог, воспитание собственного сына без отца. Нивелирование мужских ролей по всей материнской линии, как страх от важности мужской фигуры, центрация на ней. Идеализация мужчин, возможность отношений только «на собственных условиях, по своему сценарию: как вести, что чувствовать», иначе, при узнавании реального мужчины есть риск быть использованной, оставленной. «Точка тревоги», порицание в семье – «гулящая девка». Низкая самооценка, латентная зависимость от мужчин (через идеализацию при отсутствии реалистичного портрета), проблема брать поддержку, но явная в ней потребность.
Тактика психотерапевтической стратегии работы, применённая с клиентом: 1. Прояснение истинных чувств Л. к экстернальной и интернальной семье. Придание «положительного звучания» тому, что сообщила клиентка о семейной системе.
2. Выявление и принятие клиенткой собственных чувств не только условно-положительных, но и условно-отрицательных с подбиранием экологичной формы предъявления адресату.
3. Выявление и принятие клиенткой реальных чувств других людей при желании иметь с ними отношения (научить задавать вопросы, воспринимать ответы).
4. Определение деструктивной части в семейной системе, работа с ней через клиентку, как с агентом семейной системы. Гипотеза: «развенчание» всевластия мужчин и их опасности, попытка понять «язык» и объяснить послания матери к Л., не конкурируя с ней, а приняв к сведению её опыт и её заботу в той форме, которая ей (матери Л.) доступна на сегодняшний день.
5. Попробовать метаморфозировать защитную реакцию регрессии (при активизации «внутреннего наказывающего родителя») Л., через осознавание и признание страха, вины, в интеграцию искренней беззащитности. Обучение возможности замедляться, замечать реальность, при этом активизируя поиск безопасного ресурса в окружении для проживания тревоги, вины, стыда и других избегаемых ситуационно чувств.